Андрей Смирнов
Время чтения: ~9 мин.
Просмотров: 0

“Я не понимал, что происходит”. Как геев заманивают на фальшивые свидания

«Я слышал, как милиция относится к ЛГБТ»

Когда Артема наконец отпустили, он позвонил лучшей подруге. Та попросила Артема приехать к ней. После рассказа о случившемся подруга настояла на том, чтобы Артем не оставлял это просто так. Артем написал правозащитнице Наталье Маньковской, которая помогла составить заявление в милицию. Однако в РУВД Артем пошел с опаской:

— Я был очень напуган. Я слышал, как милиция относится к ЛГБТ, поэтому боялся, что меня там выставят виноватым и будут унижать. Сам бы я не решился, но хорошие люди, которые оказались рядом, убедили меня, что ничего не сделать — неправильно. Нельзя позволить им думать, что можно так поступать безнаказанно.

Вопреки опасениям Артема, милиционер, который принимал заявление, отреагировал нормально. А вот следователь, ведущая дело, открыто показывала, что сочувствует нападавшим.

— Я, конечно, рассказал, как все было. И про группу секс-знакомств тоже. Следовательница говорила, что я совершеннолетний, а они еще дети, так что я виноват тоже. При этом она добавляла, что все равно их «затаскает». То есть независимо от личного отношения, она хорошо выполняла свою работу, — вспоминает Артем.

Когда завели уголовное дело, молодой человек, который согласился на свидание с Артемом, быстро сдал своих друзей. Сначала отрицал все произошедшее, но у следствия был доступ к его личной странице в соцсети, а также информация о звонках с номера парня, поэтому нужные имена быстро попали в документы. Последствия не заставили себя ждать:

— Их поставили на учет, водили по комиссиям, проверяли у наркологов, сообщили администрации школ, хотели даже дать статью за угрозу убийством, потому что снятое ими видео повергло сотрудников милиции в ступор.

Артем вспоминает, что следственные мероприятия давались ему тяжело.

— Все время, что велось следствие, я чувствовал себя подавленно. Настолько открытой гомофобии я никогда раньше не видел, поэтому после долго не мог прийти в себя. Во время очных ставок я очень нервничал. Я не хотел вновь с ними сталкиваться, но это было неизбежно. При очных ставках присутствовали родители, адвокаты и педагоги. Время от времени адвокаты прямо при следовательнице говорили: «Ну зачем самосуд нужно было делать? Преступников должны карать органы, а не люди». А я сижу рядом и думаю: «Неужели это сейчас про меня?» Факт того, что меня считают злодеем только из-за того, что я на 2 года старше, не укладывался в логику. Следовательница спрашивала у меня: «Вот тебе перед его папой не стыдно? Он сейчас сидит и слушает, что ты хотел с его кровиночкой сделать». А я думаю: «Неужели они все считают, что современные подростки в 16 лет вообще никак не связаны с сексом? Происходили ли бы все эти разговоры, если бы речь шла о парне и девушке?» — спрашивает Артем.

Интересно, что в милицию тогда поступило еще одно заявление — от мамы парня, который пригласил своих пятерых друзей для издевательств:

— Его мама написала заявление о совращении. Видимо, она не знала, что в Беларуси добровольный однополый секс давно уголовно не преследуются, а под статью «совращение малолетнего», которую, видимо, и хотели на меня повесить, эта ситуация не подходит, потому что в 16 лет наступает возраст сексуального согласия.

«Считали, что я специально порчу жизнь их сыновьям»

Когда родители нападавших поняли, что пострадавшего и виновных поменять местами не получится, в ход пошли другие методы: обо всем рассказали маме Артема.

— Семья знала о моей ориентации, но о нападении — нет. И я на тот момент абсолютно не был готов это обсуждать. По каким-то своим каналам родители нападавших узнали телефон и адрес моей матери и даже ее место работы. Позвонили. Сказали, что нужно обсудить кое-что важное. Я думаю, это был подлый поступок. Чтобы разобраться с проблемами, которые возникли у их детей после нападения на меня, они решили манипулировать моей семьей. Они посчитали меня недостаточно взрослым для разговора о примирении, но когда писали на меня заявление о домогательствах, я был взрослым и представлял угрозу для их сына, — рассказывает Артем.

— Только когда мои родители сказали им, что я не готов мириться, они узнали мой адрес и приехали ко мне. Без предупреждения, без приглашения. Сразу начали просить меня пойти на попятную. Одна мама заплакала. Многие другие считали, что я специально порчу жизнь их сыновьям (я что, заставил их на меня нападать?). То, что я старше на два года и написал первым, тоже было для них признаками моей вины. Папа одного даже сказал: «К сожалению, милиция занимает тут твою сторону и считает тебя потерпевшим». С одной стороны, они давили на жалость, мол, они все это время не спят, дети боятся и прочее. С другой — намекали, что для меня и моей семьи начнутся проблемы, если я не уступлю.

Мама уговаривала Артема забрать заявление: женщине не хотелось огласки, а родители нападавших угрожали ей, говорили, что знают ее место работы и адрес. Кроме того, мама боялась, что нападавшие или их родители будут мстить Артему. То, что родители несколько часов ехали в ее город для встречи, заставляло поверить в серьезность намерений. Парень решил прекратить уголовное дело:

— Я написал заявление о примирении сторон. В какой-то момент мне стало жалко некоторых родителей. И те ребята получили проблемы и вряд ли захотят сделать что-то подобное в дальнейшем. Следствие было нелегким процессом для них, и это принесло мне моральное удовлетворение. Плюс я всерьез опасался мести. Я боялся, что, пройдя определенный порог, им будет уже нечего терять. Они знали, где я живу, место работы моей мамы.

Сейчас, спустя полтора года, Артем поступил бы иначе и не стал бы писать заявление о примирении сторон. Парню не кажется, что нападавшие раскаялись и действительно поняли, что нарушать закон, даже если кто-то тебе очень не нравится, нельзя.

— Наверное, сейчас я бы изменил свое решение и не прекратил уголовное дело. Просто в такой ситуации я был впервые и прессинг дал о себе знать.

Чтобы узнать, насколько распространены подставные свидания и что делать, если вы стали жертвой такого преступления, мы обратились к Наталье Маньковской, правозащитнице инициативной группы «Идентичность и право».

К сожалению, полноценной статистики по преступлениям на почве ненависти к ЛГБТ не ведется. Такие сведения могло бы собирать МВД, но оно не делает этого. В официальном докладе Беларуси в Комитет ООН по гражданским и политическим правам была направлена информация что «обращений и информации о подтвержденных фактах применения физического и психологического воздействия, иных мерах преследования представителей сексуальных меньшинств в Генеральную прокуратуру Республики Беларусь не поступало». Ранее Комитет направил властям страны список вопросов, касающихся соблюдения прав человека в нашей стране, среди которых была и просьба прокомментировать сообщения о фактах гомофобных и трансфобных преступлений, а также их неадекватного расследования.

Нам остается ориентироваться только на скудные и неполные данные, которые удается собрать активистскому сообществу. Так, у нас есть информация об 11 гомо- и трансфобных инцидентах, случившихся в 2017 году. И только в одном случае, в Гродно, виновных привлекли к уголовной ответственности. Еще одно дело окончилось судом в 2018 году — речь шла о серии подставных свиданий в Гомеле, где была задействована целая группа. В принципе, примерно такая же картина была и в другие годы.

Шестеро парней в масках

Артем (имя героя изменено. — Прим. ред.) приехал учиться в Минск из райцентра. Еще в школе, когда у подростков появляются первые романтические чувства, парень понял, что ему нравятся другие парни.

Негетеросексуальным людям не так просто найти себе пару: гетеросексуалы не ответят взаимностью, а других представителей ЛГБТ-сообщества найти тяжело, особенно в маленьких городах. Да и встречаться с кем-то просто потому, что ориентация совпала, не хочется.

Переезд в Минск после поступления казался Артему началом новой жизни, в которой будут и мимолетные романтические приключения, обычные для юности, и много новых знакомств, и влюбленности, которые, возможно, выльются в крепкие отношения. Однако столица не оправдала надежд на то, что здесь можно быть собой.

В социальной сети «ВКонтакте» Артем вступил в закрытую группу для сексуальных знакомств. Один из участников понравился Артему, и тот написал парню.

— Еще в первом сообщении я сказал, где его нашел, чтобы не было недоразумений. Начали общаться. Говорили мы не только о сексе — он расспрашивал, где я учусь, чем интересуюсь, как вообще живу, рассказывал, куда собирается поступать. Ему было 16 лет, то есть у нас разница в возрасте всего два года, поэтому общих тем хватало, — вспоминает Артем.

По словам Артема, никаких тревожных звоночков при общении не было:

— Он был доброжелателен, сказал, что не против секса с парнем, мол, давно хотел попробовать. Спустя примерно неделю стали договариваться о встрече, во время которой мы планировали перейти на более близкую фазу знакомства. Договорились, что он встретит меня, а потом мы пойдем к нему домой. По натуре я человек оптимистичный и доверчивый, поэтому до самой встречи ни о чем плохом я не думал.

Даже спустя полтора года после нападения Артем заметно нервничает, рассказывая о дне встречи:

— Мы пошли через дворы по направлению к его дому, как я подумал. Поддерживали беседу, он даже закурил, что в очередной раз заставило меня поверить, что все хорошо. Но вдруг меня обхватили рукой за шею — это был шок. Обернувшись, я какое-то время даже не понимал, что происходит: парень, чье лицо обмотано майкой, держит меня. Вокруг стоят еще несколько человек в медицинских масках. А мой спутник просто стоит рядом и ухмыляется. И тут у меня в голове проносится мысль: «Черт, я ведь читал о таком».

Артем сразу же стал прикидывать, как может развиваться ситуация:

Всё это время Артем думал только о том, чтобы остаться живым:

— Я верил, что мне конец. Когда они достали ножницы, чтобы остричь меня (а у меня в тот момент были волосы приличной длины), я уже представил себе много чего плохого.

Прохожие видели, как шестеро издеваются над одним парнем, однако вмешиваться не стали — даже подбодрили нападавших.

— Мне удалось вырваться и побежать. Убежать удалось недалеко, меня быстро догнали, но я увидел мужчину с собакой и начал кричать. Он подошел, спросил в чем дело. Ребята ответили: «Он гей, приставал к нашему другу. Мы только проучить хотим». Мужчина огляделся и сказал: «Главное, на ментов не нарвитесь» — и пошел дальше. После этого они стали держать меня крепче. Как мне казалось, длилось все долго, — рассказывает Артем.

Основные действия — допрос, стрижка, удары — совершали трое. Подавали идеи и оскорбляли все. Кто-то из парней снимал происходящее на видео. Когда Артема отпустили, ему не угрожали и не советовали молчать.

— Думаю, они даже не допускали мысли о том, что я могу пойти в милицию, — говорит Артем.

Рейтинг автора
5
Подборку подготовил
Максим Уваров
Наш эксперт
Написано статей
171
Ссылка на основную публикацию
Похожие публикации